Автор: Второй день похода начался определённо энтузиазнее, чем первый. Воздух стал свежее, небо серее — атмосфера, без пятнадцати минут как на Родине. Ну патриот я, нечего смеяться.
Сегодняшний день должен был пройти вдоль квебеко-онтарийской границы и закончиться уже на чужбине. Так как большой кусок этой границы проходит по Оттава-реке, вдоль неё, родимой, я и покачусь.
Начало дороги с нашей стороны началось с визуальной несправедливости. Это почему знаки и вывески у нас в первую очередь на французском?
По ту сторону реки народ точно не заморачивается дублированием знаков на английском. Откуда такое французско-татарское иго тогда? Обуреваемый чувством справедливого негодования, я катил вдоль реки, составлял ментальный список того, чем мне нагадили французы, но не забывал фотографировать — вселенная была симпатичной.
Километров через десять дороги, наконец, попалась наша национальная закусочная, чей бутерброд с кофе как всегда подправил настроение в лучшую сторону. Потом в течение дня я ещё как миниму дважды убеждался, что никакая я не тварь разумная, а раб желудочный.
Я мог часами ехать и думать, что дорога отстой, погода отстой, и вообще всё вокруг отстой, и первая же булка с маслом разворачивала картину мира градусов на двести. Не в идеал, но в определённо лучше.
Нет, определённо мне нужно чаще закусывать. Тогда и небо проясняется, и всякие красивые развалины начинают попадаться. «Ешь и не выпендривайся», пусть так на надгробии потом и напишут.
А тем временем подоспел первый переезд через Оттаву в Квебек. Чтобы было понятно, насколько Оттава-ривер монументальная хрень — вдоль неё понастроена куча гидроэлектростанций, и всего за день я проехал их штук четыре. Интересно, как провинции электричество между собой делят — речка-то общая.
Сколько я ни старался подобраться с красивой стороны хоть к одной из электростанций, оно так и не случилось. Единственный раз, когда я смог припарковаться возле оной, в объектив попадались разве что заводы, административные здания и почему-то гора дров. Она мне зашла больше всего. В Нью-Фаундленде дрова вроде тоже любили.
До поворота назад назад в Онтарио я колесил по Франкляндии ещё два часа, и, кажется, именно здесь у меня начала закрадываться мысль, что французам досталась более красивая часть Канады. Я толком в глубину ещё и не заехал, но тут уже и холмики были, и деревеньки симпатичные, и надписи на иностранном.
Стоянка для отдыха вообще удалась.
Выйдешь в поле, раскроешь душу, да и заорёшь «Je m’appelle Паша!». Большего по-французски я не выговорю.
Поворот назад в Онтарио я встретил в задумчивой позе. Если у них и дорог на севере больше, и виды симпатичнее, да моя работа с двумя последними подработками — все из Монреаля, — может, я не туда эмигрировал? Да, пришлось бы выучить французский, но если Киса Воробьянинов смог, то чем я хуже?
Но с нашей стороны реки шла развлекуха иного рода, а именно — парад странных деревенских названий. Например, «Петавава». Мало того, что оно звучит как единица измерения «вава» с пятнадцатью нулями (как в петабайте), так ещё это родина, кажется, самой большой военной базы на районе. Километров десять вдоль дороги стояли знаки непонятной тревожности. Вот как начались после таблички «Осторожно, вояки», так и ушли в закат. Кажется, я где-то слышал, что тут наших резервистов тренируют.
Всю дорогу я осторожно косил глазами и старался не крутить головой, опасаясь, что невидимые камеры наблюдения, привлечённые маскировочными штанами и советского вида ушами, заподозрят во мне диверсанта.
Следующим странным селом было «Голова, Клара и Марина». Одним предложением. К этому моменту я уже не был уверен, что моя психика работает согласно заводским настройкам, и потому просто сделал вид, что так i трэба.
Хорошо хоть виды продолжали быть видными.
Последняя крупная стоянка пришлась на какой-то городок с зажатой между двух гор речкой. Как в такой глужи могут жить люди — непонятно. Но живут красиво.
Думаю, я смог бы жить здесь. Горы, речка, Тим Хортонс — что ещё нужно для счастья. Заправив машину с канистрой да завоняв бензином салон до слёз в глазах, я выкатил в последний марш-бросок.
А там началось что-то несусветное — километров сорок дороги под названием «жопа мира». С офигенскими видами вокруг, редкими машинами и мотоциклами, сомнительного качества дорожным покрытием и полным отсутствием сотовой связи и интернета. Я ехал, наслаждался видами, и молился всем известным богам автомобильных шин и оленей, дабы те и другие меня не взлюбили на западный манер. Неортодоксальным способом, то есть.
Ибо казалось, что приближались сумерки, а когда как не в них, да не на такой извилистой дороге посадить на капот оленя? Я сбавил скорость до шестидесяти, но всё-равно нервничал.
Больше, чем олени, меня пугал мусор и камни на дороге. У меня ведь старая резина. И диски привинчены секретками. Наедь я на какой шуруп, то, может, с ситуацией и справился бы — компрессор и ремкомплект под рукой. А вот без интернета для моральной помощи и специальных ключей для болтов с секретом поставить запаску я бы не смог. Так и заночевал бы на обочине.
И вот нарисовался финальный поворот. Дорога шла через лес, оценить по времени и километрам гугл её не смог, так что жиры над брючным ремнём тряслись на кочках без понимания перспективы и временных рамок. Хорошо хоть красоты никуда не делись.
Речка называется Кипава, и в честь неё назван сегодняшний кемпинг. С виду горная, шумная, на следующий день я её обфоткал до самого исподнего. Но сегодня после долгой дороги меня хватило разве что на «У-у-у-у-у».
Лесная дорога заняла ровно семь километров. У входа в лес (пешком) стоял знак на тарабарском, а так же три тележки для перевозки вещей к поляне.
О-о-о-о-о, такие няшные! На кемпе всё было няшным, но тележки мне запали в душу особенно.
Моя полянка была просто офигенской. Места — море. По краям — органик-деревья с запахом. Тишина. Где-то вдалеке солнце заходит. Даже дрова в комплекте к лесу прилагались. Вот это сервис, куда там тому Онтарио. Я ходил, вытряхивал вчерашний дождь из палатки и брезентов, и кайфовал всем телом.
Неподалёку был трэйл километра на полтора, который я рискнул осились до заката. Осилить-то осилил, но попутно выяснил, что я труслив, как заяц в клетке с налоговым аудитором. Опасаясь медведей, я шёл по тропе как советский танк: топал, демонстративно громко сопел и держал руку на поясном ноже, надеясь, что суровая морда отпугнёт медведей так же верно, как и бурундуков. Но где-то в середине пути мне повстречалась девушка, ни разу на танк не похожая. Мало того, что была без ножа, так ещё никуда не спешила и умудрялась рассматривать природу без панического сопения. Француженка, наверное.
Но оно того стоило. Вид в конце трейла открывался замечательный. Вот она, Оттава. Река, а не человек, столица или пароход. Глядя на неё, мне захотелась повыть на луну, пометить ёлку и метнуться в лес за оленями. Такая природища, что дух захватывает.
А через пять минут и так прекрасная природа перекрасилась вообще в заставку на рабочий стол.
Когда я вырасту, то тоже стану таким.
Для шашлыков было уже поздновато, да и устал я порядком, так что ограничился костром из халявных дров, да ужином органическим. На большее меня уже не хватило.
Хорошо всё-таки, что я психованный. Был бы здравомыслящим человеком, никогда бы до таких красот не добрался. А так, повезло.
