Старение, смерть и прикольная книга про это

Лосось на нерест

В моей подписке на аудиокниги есть такая штука как Daily Deals, когда каждый день на какую-нибудь из книг на витрине идёт скидка процентов в 80. То есть то, что стоило 40 баксов можно купить за пять (чашка кофе в старбаксе), и я этим иногда пользуюсь. Такая последняя покупка — The Longevity Code, что, скрипя зубами, можно пошло перевести как «Секрет долголетия» — оказалась ну просто ох как познавательной. В конце книги наверняка пойдут какие-нибудь пошлые неолетические и туземные диеты, но с начала там просто научные факты про то, как устроен мир, и я такие трактаты просто обожаю.

Например, старение и смерть — совсем не такой уж обязательный и требуемый физикой процесс, как, например, гравитация и прочая ересь. Да, большинство организмов в конце концов действительно умрёт, но это просто несовершенство конструкции, исправлением которой эволюция сознательно не заморачивалась.

Ведь те же обычные полевые мышки живут года два, а потом уходят в страну вечной охоты, добровольно и не очень. Казалось бы, дай им природа четыре года жизни, и они запросто станут в два раза мышастее и плодовитее. Вроде как разумно, но большинство мышек съедают уже к концу первого года жизни, так что зачем природе париться над апгрэйдом, если тем и так придёт кирдык?

Зато летучих мышек так просто не съешь, поэтому и живут они до тридцатника. Вообще всё то, что тяжело поймать и съесть, обычно и живёт дольше. Получил крылья? Становись Мафусаилом в подарок. Вырос аки слон, что и не укусить толком? Эволюция доведёт тебя до сорока. Люди — достаточно крупные звери, в дикой природе жили лет тридцать, вот и переживают кризис среднего возраста только на четвёртом десятке.

Ещё один прикольный момент: некоторые мутации, которые заметно приближают момент ухода в страну вечной охоты, и, казалось бы, должны были бы отловиться через эволюцию, на самом деле помогают нам в раннем возрасте и потому счастливо передаются из поколения в поколение. Например, люди, лучше усваивающие кальций, в молодости получают более крепкие кости и мощную фигуру, а значит меньше соперников и более широкий выбор объектов для размножения. Зато ближе к старости от него же они получают кальцинирование сосудов и проблемы с сердцем. А бедолаги с синдромом Хантингтона, который начинает проявляться где-то после сорока, вроде бы как более плодовиты, и потому уверенно передают печальный ген ровно половине своих потомков, которых успевают завести до того, как собственные проблемы со здоровьем начинают быть заметны.

Наверное, самое обидное — в самом процессе заведения потомства. То есть процесс эстетически и практически прекрасен, снимаю шляпу перед природой, но половые гормоны конкретно сокращают ресурс организма. Когда в древние времена какой-нибудь бедолага клал свои яйца под гильотину в жертву профессии, он мог рассчитывать на 10-17 дополнительных лет жизни. Только рубить надо было сразу, в подростковости. А воздержанием природу не обмануть, потому что гормоны работают постоянно, так что разговоры вроде «я берегу себя ради здоровья» — ересь.

С гормонами всяким там лососям не повезло даже больше, чем паукам и богомолам с их боевыми подругами. Когда приходит время заводить потомство, лососёвые обдолбываются всеми доступными химикатами вроде кортизола, рвут вверх по течению в ближайший клуб, заводят шашни с какой-нибудь красоткой в леопардовых плавниках, и через день помирают, потому что организм с таким допингом изнашивается в клочья.

В плане возраста, гормонов и умираемости, самый классный возраст — это одиннадцать лет. По статистике, в это время меньше всего шансов откинуться. Раньше — и ещё не до конца сформировавшиеся мозг сподвигает юного спиногрыза вставить пальцы в розетку, поэтому и риск умереть — больше. Позже — половое созревание и вновь открытый тестостерон сподвигают вставить в розетку уже что-нибудь другое, и желательно верхом на BMW, а такой выбор автопрома тоже неблаготворно сказывается на выживаемости. И лишь в блаженные одиннадцать индивид умён, собран и по-буддийски спокоен.

В общем, прекрасная книга. И это я прослушал всего два часа из двенадцати. Сейчас надо готовиться к гугловому экзамену, так что пока не до просвещения, но через пару недель дослушаю оставшиеся десять и точно стану квалифицированным геронтологом.

Старение, смерть и прикольная книга про это: 2 комментария

  1. Павел, у меня подозрение, что автор этой книги явно незнаком с общей биологией. В Канаде, возможно, ей не учат особо — я вообще не уверен, что тут чему-то толковому в паблик-скул учат. Так вот, согласно современным воззрениям биологов, старение (по-сути, онтогенез) — ключевой биологический процесс, поддерживающий существование экосистем и обеспечивающий возможность эволюции. Другими словами, нет старения — нет жизни на Земле. Генетики и биохимики тут бы вставили заметки о теломерах и теломеразах, а также молекулярно-биологических процессах, специально присутсвующих в клетках, чтобы это старение обеспечивать. К этому добавляется множество философских размышлений о пользе старения вроде «Вечный круг жизни», «А как же карма?», «Необходимость обостряет разум» и «Проживи свою жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно проведенные годы». Решил поделиться, ибо не был уверен, что автор твоей книги до этого доберется. Но если там будут еще какие-нибудь интересные и провокативные идеи — пиши, пожалуйста. Очень интересные вопросы подымаешь.

    1. Автор кажется с медицинской степенью, поэтому скорее всего что-то понимает в теме, но так как в горы мы с ним не ходили, то я спокойно отнесусь к разоблачению его в шарлатанстве 🙂
      Про теломеры кажется будет дальше, а сейчас он описывает постепенное засорение клеток левыми протеинами и оттого ухудшающуюся проводимость нервных волокон, эффективность тканей и т.п. Звучит интересно. Кстати, палеолитическую диету он уже разоблачил.
      Мне тяжело взвешенно рассуждать о старости и смертности в комментариях. Всё-таки формат подразумевает что-то лаконичное лёгкое. Но по идее философия эволюции не мешает, и я бы менее скептично относился к философии старости, если бы нашёлся десяток вечно молодых и бессмертных философов, переосмысливших своё отношение к вопросу, и тогда можно было бы по разнице «до» и после» посмотреть на то, что в философии осталось неизменным. Всё-таки в поиске положительных сторон старения и смерти сквозит желание сгладить дискомфорт от её неизбежности. С другой стороны, когда годы бесконечны, то зачем переживать о том, что какие-то из них были прожиты бесцельно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *