Автор: Не помню, говорил я, или нет, но во время последнего рейда в French River парк я добыл увлекательнейшую книгу — Backroads of Ontario, или «Где кататься у чёрта на куличках в Онтарио» по нашему. То ли пятьдесят, то ли семьдесят любопытных маршрутов для мизантропов. И, между прочим, я откатал уже четыре с половиной.
Самый первый, вдоль Уэлленд канала, я когда-то изобрёл самостоятельно. Но вот остальные — совсем новая фигня, сам бы их не нашёл. Самый-самый попсовый я пока доконца не доехал, но следующий за ним — вдоль Гранд Ривер — вот тот вполне.
Маршрут начинается от замечательного города Брэнтфорт, в котором я когда-то покупал большую Тойоту, и идёт вдоль реки в Порт Мейтленд, с которым меня не связывает абсолютно ничего.
Каким-то образом мимо меня полностью прошёл исторический факт, что Брэнтфортский кусок Канады, и вообще, почти вся она вдоль Гранд Ривер — это про индейцев. В основном Мохавков.
В благодарность за то, что краснокожие братья регулярно помогали бледнолицым отбиваться от трамповских орд во времена всевозможных войн за независимость, союзникам выделили огромный кусок земли, и до тех, пока мы не передумали назад, те всячески облагораживали окрестности архитектурными памятниками.
Например, строили часовни и кладбища.
Памятный знак поставили уже мы, но стены и кладбище — те полностью аутентичные.
Так как на заборе было написано «пшёл вон», внутрь я не пробрался, но даже издали реликвии выглядели древними и симпатичными.
Чуть ниже по течению, сразу за аппетитными узкими дорогами, по которым будет так здорово кататься на мотоцикле, нашёлся артифакт, принадлежавший уже белой братии.
А именно, дом Александра, мать его, Белла, который в девятнадцатом веке изобрёл проводной айфон. Скорее всего британцы будут утверждать, что достижение принадлежит исключительно им, но именно тут Белл и идею придумал, и первый звонок из сарая в Брентфорт проложил. Так что выкусите.
Там даже табличка есть о том, кто прав.
Табличка, и средневековые качели.
И супер сарай. Для телефонных звонков и санок.
Но пока Белл изобретал свой телефон, местные усердно продолжали выдавливать индейцев куда подальше. Например, у заброшенной дороги, вдоль которой втихаря можно тырить кукурузу, нашлась старая церковь.
Церковь церковью, но её название — Salt Springs Church, несомненно олицетворяет собой слёзы радости (salt springs — солёные ручьи), пролитые в честь прихода миссионеров.
И да, большой дисклеймер на тот случай, если кто решил, что подобными витиеватыми выражениями я скрытно сигнализирую о безоговорочном принятии вины за прегрешения конкистадоров и готовности посыпать голову пеплом. Нет, это не так. Я твёрдо стою обеими ногами в лагере плохишей, все мои предки размножались на другом континенте, и вообще, сегодняшний статус-кво меня вполне устраивает. Даёшь тёмную сторону силы!
Так вот, за церковью нашлось живописное кладбище, заселённое почему-то не-индейцами.
Кстати, в стороне от кладбища нашёлся ответ, почему в названии реки «Гранд Ривер» присутствует слово «Гранд». В отличие от когда-то виденных её истоков, шириной не больше струи енота, здесь река действительно расширялась и даже допускала древнее судоходство. Будь я переселенцем, я бы тоже тут обосновался.
И чем дальше я ехал, тем шире становилась река.
В Каледонии, городе со смутно знакомым названием и древней по канадским меркам историей (200 лет — это, считай, как пирамиды), река расширилась настолько, что её ледоход обыденно сносил деревянные мосты до тех пор, пока сто лет назад не построили каменный.
Железнодорожный мост выглядит не особо эпично, хотя сбоку от него даже судоходный шлюз есть.
Вот мост через центр города — это действительно арочная эпичность.
Ещё ниже по течению, в местечке с никому ничего не говорящим названием Йорк, нашлась даже дамба и водяная мельница.
Конечно, что от мельницы остался только памятный знак с моторчиком.
А от дамбы — размытая заводь для рыбалки. Но было ведь!
Дорога к подбрюшью Порта Мейтленд была красивой, но уже слегка приевшейся. Сам же Порт Мейтленд был бы совсем непримечательным, кабы бы не одно но. Уже сейчас, просматривая свои записи, я понял, что пресловутый Порт Мейтленд, который я так упоённо фоткал, нифига не Порт Мейтленд.
По идее, меня должен был насторожить фидер-канал.
Это офигенный канал — заброшенный и длиной в миллион километров. Перед тем, как превратиться в болото, он снабжал водой более крупный канал Уэлленд, по которому наши сухогрузы до сих пор бороздят просторы между Великими Озёрами. Его я помню ещё по старым экспедициям.
Рядом с каналом валялись даже более заброшенные заброшенности, типа сарая с дорожным знаком, но это я так, просто обратил внимание на красивость.
У Мейтленда не может быть никаких каналов. У него не может быть такой красивой набережной, ибо по картам его дороги развитостью похожи на нервную систему амёбы.
Всё, что я слышал про Порт Мейтленд гласило, что он немногим красивее ухоженного болота.
В общем, подтвердив догадку методом Google Street View, я понял, что на самом деле приехал в Порт Колборн. Как можно было так накосячить к глобусом — непонятно. Но факт остаётся фактом, теперь поездку нужно переделывать.
Одно радует, в первый раз я брал её машиной — моей бессмертной серой колесницей. В следующий же раз поеду уже на мотоцикле. Врум-врум!
